чем гордиться.
Первое время я жалела себя, злилась на них — они там, на небесах, я тут в полной заднице. Как удержалась от самоубийства — до сих пор не понимаю. Тяжело было… вокруг все время с крыш кто-нибудь сигал или вены вскрывал. Я не смогла. Очень уж за своих отомстить хотелось.
Много нас таких мелких, да злых вокруг бродило. Пацанам повезло, их на передовой на подсобных работах держали, а девок прочь шугали. Даже ствол не давали. Боялись, что своих подстрелим. А что хорошего в бабском секторе? Тот же страх, только помноженный на количество душ.
Я долго на передовую прорывалась. Хваталась за любую работу. Хоть еду отнести, хоть патроны.
В тот день меня как раз на западный сектор отправили. Редкая удача. Разведка передала, что отряд багов вышел в нашу сторону и, судя по направлению, пройдет по краю нашего района. Их можно было перехватить, устроив засаду. По такому случаю, наши по рации запросили патронов подбросить, и я как раз под руку подвернулась.
Раздала, только винтовочные остались. Один из бойцов отправил к снайперскому гнезду, мол, недалеко, седьмой этаж, налево. Вошла, окликнула, а в ответ тишина. До сих пор помню тот холодный пот, которым покрылась. На трясущихся ногах подошла ближе. Высокий светловолосый парень лежал на мешке, свесив голову вниз.
К такому нельзя привыкнуть. Никогда. Что может быть уникального в смерти? «Мы все умрем», — едино для всех. Но каждый покидает эту бренную землю по-своему. Смерть — лучший постановщик. Так повернуть голову, изогнуть тело, обставить антураж, чтобы у зрителей захолонуло сердце, по спине заструился пот, а в голове помутилось от страха.
Вслед за страхом пришла злость. Накатило что-то темное, выворачивающее душу наизнанку.
«Сволочи!» — билось в голове, а трясущиеся руки уже тянулись к телу. Отодвинуть в сторону, плюхнуться рядом, аккуратно вытащить винтовку из застывших пальцев.
Светловолосого парня, уходящего сейчас тропою мертвых, я немного знала. Был он из тех, кто не чуждался общаться с мелкотой, рассказывал про бои, подстрелянных гадов, всегда угощал чем-нибудь вкусненьким. И машинка у него классная — усовершенствованная полуавтоматическая М110 SASS, калибра 7.62. Бьет эта красавица до тысячи метров, а главное она легче и короче обычной модели.
За четыре месяца, которые я провела в подполье до вступления в отряд, мне удалось выучить не только названия, но и характеристики всего, что стреляет. Даже удивительно, какая тяга к знаниям проснулась, и как при этом поменялась шкала ценностей. Раньше круто было иметь айфон, а теперь все завидовали обладателю мощной пушки калибра 7.62.
Но знала не только теорию. Мужики у нас понимающие… Давали и разобрать, и пострелять холостыми. Всех, кто выжил, в ополчении записали, разве что совсем малышей не трогали.
Командиры по очереди каждую неделю тренировку проводили. Стрельба, оборона, эвакуация. И никто не возмущался. Всем понятно, насколько относительна безопасность нашего убежища. Хотя командир и говорил, что никто его штурмовать не будет — сбросят бомбу и все. Но человек — существо упорное. До последнего бороться за выживание будет.
Я придвинула к себе винтовку, припала к прицелу. Раньше стрелять из снайперки мне не доводилось. Но куда целиться, чтобы попасть знала.
Улица резко прыгнула навстречу. Вот они, сволочи, из-за угла показались. Идут, как у себя дома. Даже по сторонам не оглядываются. Стандартный отряд багов-рабочих и с ними три воина в охранении. Наша добыча. С патрулями мы обычно не связываемся. Во-первых, всех разом завалить тяжело, а не завалишь — выжившие мигом беспилотник вызовут, и тогда нам капец настанет. Против беспилотника только гранотомет поможет, а они на вес золота. Да и попасть в эту юркую тварь почти нереально.
Самая лакомая добыча у беспилотников — снайперы. Может случайно, а может, и нет, но выбивают они парней, имитируя снайперский выстрел — точно в голову. И охотятся за ними, потому как снайперы больше всего урон жукам наносят.
Вблизи сквозь прицел эти твари еще отвратительнее. Огромная голова с двумя полушариями глаз, четыре руки, четыре ноги, продолговатая тушка тела выпирает сзади. По росту легко можно сказать, кто перед тобой. Рабочие — метра полтора в высоту не больше, воины под два будут и полностью в броне, а матки ихние целых два с половиной, но их и не встретишь на улицах.
В защите только воины разгуливают, на рабочих им плевать — расходный материал. Этим только фильтры для дыхания выдали. А когда первые баганята на нашей планете родятся, у них легкие будут приспособлены для земной атмосферы. Генетика, блин, чтоб у них заодно еще что-нибудь эдакое сгенетилось.
Первым выступает снайпер — валит охрану, остальные потом добивают рабочих. Главное, не облажаться. Выстрел должен попасть строго между двух голубоватых полушарий защитного доспеха, за которыми скрываются глаза. Первая пуля снимает слой защиты, и вторую приходится ложить рядом, сантиметров пять, не дальше. Тогда она пробивает броню и входит багам в мозг.
Можно, конечно, и чем помощнее бабахнуть, но близко к багам не подберешься — засекут, вызовут беспилотник и мявкнуть не успеешь.
Странно, но рабочие никогда не сбегают после начала стрельбы, так и стоят, словно, не могут без приказа сдвинуться. Иной раз, даже неудобно их расстреливать. Но они — враги. Пусть не убивают людей, зато рушат город, перестраивая его для своих.
Ощутив под пальцами холодный приклад винтовки, я сразу успокоилась. Руки перестали трястись, а сердце замедлило свой сумасшедший бег. Мозг уже просчитывал варианты, кого валить первым, и не было ни одной мысли остаться в стороне, только затаенная радость «Наконец-то!».
Вдох, выдох, успокоиться, поймать в прицел уродливую фигуру пришельца, пара секунд промедления. На мое счастье, расстояние не больше двухсот метров, и я тупо выставила барабанчики на ноль. С одной стороны хорошо, с другой — плохо, они подошли близко и времени на отступление почти нет.
Я прекрасно понимала, что шансов попасть у меня будет немного. Поэтому просто взмолилась, пусть хоть один выстрел попадет в цель. Хорошо бы два, чтобы отправить гада на тот свет, но это уже слишком для новичка…
Враги шли четко на меня, словно были в паре метров от окна. Хороший прицел у снайперки. Выбрала того, кто прикрывал отряд сзади, чтобы передним не был виден мой промах.
Выдохнула, задержав дыхание, нажимаю на спуск. Блин, я же не вижу, попала или нет. Торопливо делаю второй выстрел. Нутром чувствую, что промахнулась. Эх… Была ни была, третий делаю уже осознанно, взяв себя в руки и послав накатившую панику далеко и
